Болезни и лечение

Оливер прежде чем упаду читать. Читать онлайн книгу «Прежде чем я упаду. Мне не хватает тебя

Книга Л. Оливер "Прежде, чем я упаду"(Before I fall)

"...Люди живут надеждой. Даже после смерти надежда-единственное, что не дает окончательно умереть".


Вчера с большой жадностью дочитала книгу, которую нашла совершенно случайно и скачала на всякий случай - совершенно не могу придумать, что бы почитать в последнее время..

И вот эта книга захватила меня. Не сразу, но постепенно я поняла что меня к ней тянет, влечет с каждым новым повтором одного и того же дня жизни главной героини. Ее последнего дня.



Предположим, вы сделали что-то очень плохое, но поняли это слишком поздно, когда уже ничего нельзя изменить. Предположим, вам все-таки дается шанс исправить содеянное, и вы повторяете попытку снова и снова, но каждый раз что-то не срабатывает, и это приводит вас в отчаяние.

Именно в такой ситуации оказалась Саманта Кингстон, которой всегда все удавалось, и которая не знала никаких серьезных проблем. Пятница, 12 февраля, должно было стать просто еще одним днем в ее жизни. Но вышло так, что в этот день она умерла. Однако что-то удерживает Саманту среди живых, и она вынуждена проживать этот день снова и снова, мучительно пытаясь понять, как ей спасти свою жизнь, и открывая истинную ценность всего того, что она рискует потерять.

Лорен Оливер - это молодая звезда на американском литературном небосклоне. Ее дебютный роман был издан в 2010-м году, и эта книга практически сразу попала в список бестселлеров. Речь идет о «Прежде, чем я упаду», романе, который пользуется огромной популярностью не только в США, но и во многих других странах мира. Не так давно книга была издана в России, где ее также ждал очень теплый прием.

Роман ориентирован на подростков 16-17 лет, впрочем, фактически в состав аудитории этого романа входят читатели и более старшего возраста. Их «подкупает» все та же легкость изложения в сочетании с довольно интересным сюжетом, а также правильно выбранной, вызывающей сильные эмоции темой.

В центре сюжета - компания девочек подростков, жизнь которых более чем благополучна: «гламурные» старшеклассницы, они имеют достаточно денег, возможностей и свободного времени для того, чтобы проводить свои дни, занимаясь шоппингом, посещая вечеринки и развлекаясь. Школа в списке их интересов находится далеко не на первом месте. В один из дней Сэм, девушка из этой компании, погибает в автокатастрофе, однако окончательно уйти ей не удается - свой последний день она проживет еще семь раз, пытаясь что-то исправить.

"Постарайтесь не судить. Не забывайте, что между мной и вами-никакой разницы."


Эта книга, несмотря на «вторичность» сюжета (подобные сюжетные ходы использовались в «Дне сурка») производит довольно сильное впечатление, причем для каждого читателя оно будет своим. Одни увидят в главной героине далеко не самого привлекательного персонажа, который получает по заслугам, другие оценят ее попытки измениться и изменить свой последний день. В любом случае «Прежде, чем я упаду» заставит сделать выводы, причем будут они, благодаря расставленным автором акцентам, весьма однозначными.

Незабвенной памяти
Симона Эмиля Кнудсена II
Питер!
Спасибо за прекрасные мгновения.
Мне не хватает тебя
Пролог

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, но у меня вышло иначе.

Если честно, мне всегда казалось, что все эти истории с последним мгновением, мысленным сканированием жизни звучат довольно зловеще. Кто старое помянет, тому глаз вон, как любит повторять моя мама. Я бы, например, лучше не вспоминала весь пятый класс (эпоху очков и розовых брекетов), и разве кому-нибудь захочется пережить заново первый день в промежуточной школе? А нудные семейные вылазки, бессмысленные уроки алгебры, менструальные спазмы и слюнявые поцелуи я и в первый-то раз с трудом вытерпела...

Хотя я бы не отказалась заново пережить лучшие мгновения: когда на вечере встречи выпускников мы с Робом Кокраном впервые обжимались посреди танцпола и все видели, что мы вместе; когда в мае мы с Линдси, Элоди и Элли напились и делали «снежных ангелов», оставляя здоровенные отпечатки на лужайке Элли; когда на вечеринке в честь моего шестнадцатилетия мы зажгли на заднем дворе сотню греющих свечей и танцевали на столе; когда на Хеллоуин мы с Линдси подшутили над Кларой Сьюз и за нами погнались копы, а мы так хохотали, что нас едва не вывернуло,— то, что я хотела бы запомнить, то, чем мне хотелось бы запомниться.

Но перед смертью я не думала о Робе или о каком-нибудь другом парне. Не думала о наших с подругами возмутительных выходках. Даже о семье не думала, или о том, как утренний свет окрашивает стены моей спальни в сливочный оттенок, или как пахнут в июле азалии за моим окном — корицей и медом.

Вместо этого я подумала о Вики Халлинан.

А именно о случае в четвертом классе, когда на физкультуре Линдси заявила перед всеми, что не возьмет Вики играть в «вышибалу». «Она слишком толстая, — выпалила Линдси, — в нее можно попасть с закрытыми глазами». Тогда еще я не дружила с Линдси, но она уже выдавала чертовски забавные фразы, и я засмеялась вместе со всеми, а лицо Вики стало пурпурным, подобно изнанке грозового облака.

Вот что я вспомнила в мгновение перед смертью, когда мне полагалось узнать нечто потрясающее о своем прошлом: запах лака и скрип наших кроссовок по полированному полу; тесноту моих полиэстровых шортов; гулкое эхо в большом, пустынном спортивном зале, как будто хохотало не двадцать пять человек, а намного больше. И лицо Вики.

Странно то, что я сто лет об этом не думала. И даже не догадывалась, что такое есть в моей памяти, если вы понимаете, о чем я. Не то чтобы Вики получила психологическую травму или типа того. Дети постоянно поддевают друг друга. Невелика важность. Всегда кто-то смеется, и над кем-то смеются. Это происходит каждый день, в каждой школе, в каждом американском городке — и даже, по-моему, во всем мире. Весь смысл взросления — научиться оставаться среди тех, кто смеется.

На самом деле Вики была не такой уж толстой, просто у нее были по-детски пухлые щеки и животик, а перед средней школой она и вовсе похудела и выросла на три дюйма. Она даже подружилась с Линдси; они вместе играли в хоккей на траве и здоровались в коридорах. Как-то в девятом классе Вики устроила вечеринку, мы все здорово напились и хохотали что есть мочи, особенно Вики, пока ее лицо не стало почти таким же пурпурным, как много лет назад в спортивном зале.

Это была странность номер один.

Еще более странным было то, что мы только это и обсуждали — в смысле, как все будет перед смертью. Не помню, как мы перешли на эту тему, помню только, Элоди пожаловалась, что я всегда сижу рядом с водителем, и отказалась пристегнуть ремень; она перегнулась за айподом Линдси, хотя права диджея принадлежали мне. Я попыталась объяснить свою теорию предсмертных «лучших мгновений», и каждый начал предлагать подходящие варианты.

Незабвенной памяти Симона Эмиля Кнудсена II

Спасибо за прекрасные мгновения. Мне не хватает тебя

Copyright © 2010 by Lauren Oliver

© Киланова А., перевод на русский язык, 2011

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, но у меня вышло иначе.

Если честно, мне всегда казалось, что все эти истории с последним мгновением, мысленным сканированием жизни звучат довольно зловеще. Кто старое помянет, тому глаз вон, как любит повторять моя мама. Я бы, например, лучше не вспоминала весь пятый класс (эпоху очков и розовых брекетов), и разве кому-нибудь захочется пережить заново первый день в промежуточной школе? А нудные семейные вылазки, бессмысленные уроки алгебры, менструальные спазмы и слюнявые поцелуи я и в первый-то раз с трудом вытерпела…

Хотя я бы не отказалась заново пережить лучшие мгновения: когда на вечере встречи выпускников мы с Робом Кокраном впервые обжимались посреди танцпола и все видели, что мы вместе; когда в мае мы с Линдси, Элоди и Элли напились и делали «снежных ангелов» { Чтобы получить «снежного ангела», нужно лечь спиной на снег и сдвигать и раздвигать руки и ноги. Получившийся отпечаток будет напоминать ангела в длинном одеянии и с крыльями. (Здесь и далее примечания переводчика.) }, оставляя здоровенные отпечатки на лужайке Элли; когда на вечеринке в честь моего шестнадцатилетия мы зажгли на заднем дворе сотню греющих свечей и танцевали на столе; когда на Хеллоуин мы с Линдси подшутили над Кларой Сьюз и за нами погнались копы, а мы так хохотали, что нас едва не вывернуло, – то, что я хотела бы запомнить, то, чем мне хотелось бы запомниться.

Но перед смертью я не думала о Робе или о каком-нибудь другом парне. Не думала о наших с подругами возмутительных выходках. Даже о семье не думала, или о том, как утренний свет окрашивает стены моей спальни в сливочный оттенок, или как пахнут в июле азалии за моим окном – корицей и медом .

Вместо этого я подумала о Вики Халлинан.

А именно о случае в четвертом классе, когда на физкультуре Линдси заявила перед всеми, что не возьмет Вики играть в «вышибалу». «Она слишком толстая, – выпалила Линдси, – в нее можно попасть с закрытыми глазами». Тогда еще я не дружила с Линдси, но она уже выдавала чертовски забавные фразы, и я засмеялась вместе со всеми, а лицо Вики стало пурпурным, подобно изнанке грозового облака.

Вот что я вспомнила в мгновение перед смертью, когда мне полагалось узнать нечто потрясающее о своем прошлом: запах лака и скрип наших кроссовок по полированному полу; тесноту моих полиэстровых шортов; гулкое эхо в большом, пустынном спортивном зале, как будто хохотало не двадцать пять человек, а намного больше. И лицо Вики.

Странно то, что я сто лет об этом не думала. И даже не догадывалась, что такое есть в моей памяти, если вы понимаете, о чем я. Не то чтобы Вики получила психологическую травму или типа того. Дети постоянно поддевают друг друга. Невелика важность. Всегда кто-то смеется и над кем-то смеются. Это происходит каждый день, в каждой школе, в каждом американском городке – и даже, по-моему, во всем мире. Весь смысл взросления – научиться оставаться среди тех, кто смеется.

На самом деле Вики была не такой уж толстой, просто у нее были по-детски пухлые щеки и животик, а перед средней школой она и вовсе похудела и выросла на три дюйма. Она даже подружилась с Линдси; они вместе играли в хоккей на траве и здоровались в коридорах. Как-то в девятом классе Вики устроила вечеринку, мы все здорово напились и хохотали что есть мочи, особенно Вики, пока ее лицо не стало почти таким же пурпурным, как много лет назад в спортивном зале.

Это была странность номер один.

Еще более странным было то, что мы только это и обсуждали – в смысле, как все будет перед смертью. Не помню, как мы перешли на эту тему, помню только, Элоди пожаловалась, что я всегда сижу рядом с водителем, и отказалась пристегнуть ремень; она перегнулась за айподом Линдси, хотя права диджея принадлежали мне. Я попыталась объяснить свою теорию предсмертных «лучших мгновений», и каждый начал предлагать подходящие варианты. Линдси, разумеется, пожелала еще раз узнать, что ее зачислили в Дьюк. Элли, которая, как обычно, жаловалась, что ей холодно, и угрожала умереть на месте от пневмонии, успела сообщить, что хочет целую вечность длить свою первую свиданку с Мэттом Уайльдом, и это никого не удивило. Линдси и Элоди курили, и через приоткрытые окна залетал ледяной дождь. Дорога была узкой и извилистой; по обе стороны деревья размахивали темными голыми ветвями, будто ветер пустил их в пляс.

Элоди поставила песню «Splinter» группы «Фэлласи», чтобы позлить Элли, возможно устав от ее нытья. Это была песня Элли с Мэттом, который бросил ее в сентябре. Элли назвала Элоди сукой, отстегнула ремень, наклонилась вперед и попыталась выхватить айпод. Линдси возмутилась, что кто-то ткнул ее локтем в шею; сигарета выпала у нее изо рта и приземлилась между ног. Громко ругаясь, Линдси стала смахивать пепел с подушки сиденья, Элоди и Элли дрались, а я пыталась помирить их, напоминая, как мы делали «снежных ангелов» в мае. Покрышки скользили по мокрой дороге, в автомобиле было полно сигаретного дыма, его клубы парили в салоне подобно привидениям.

А потом вдруг впереди вспыхнуло белое пламя. Линдси что-то завопила – я не разобрала слово, не то «тихо», не то «лихо», не то «ослиха», – и машина полетела с дороги прямо в черную пасть леса. Я услышала жуткий звук – скрежет железа по железу и звон стекла – и ощутила запах гари. Машина вдребезги. Я еще успела озадачиться вопросом, потушила Линдси сигарету или нет.

Затем из прошлого всплыло лицо Вики Халлинан, и вокруг закружился гулкий смех, переходящий в визг.

И после – ничего.

Понимаете, суть в том, что вы не знаете заранее. Не пробуждаетесь с дурным предчувствием. Не видите теней в ясный полдень. Забываете сказать родителям, что любите их, или, как в моем случае, вообще забываете с ними попрощаться.

Если вы похожи на меня, вы просыпаетесь за семь минут и сорок семь секунд до того, как за вами должна заехать лучшая подруга. Вы слишком переживаете, сколько роз получите в День Купидона, и потому успеваете только одеться, почистить зубы и взмолиться, чтобы косметичка оказалась на дне сумки и вы сумели накраситься в машине.

Если вы похожи на меня, ваш последний день начинается так…

– Бип-бип! – кричит Линдси.

Пару недель назад моя мама наорала на нее за то, что она жмет на гудок в шесть пятьдесят пять каждое утро, и Линдси придумала этот трюк.

– Иду! – откликаюсь я, хотя она прекрасно видит, как я вываливаюсь из передней двери, одновременно натягивая куртку и запихивая в сумку скоросшиватель.

В последний момент меня ловит Иззи, моя восьмилетняя сестра.

– Что? – вихрем оборачиваюсь я.

У Иззи, как и положено младшей сестре, есть встроенный радар, с помощью которого она определяет, что я занята, опаздываю или болтаю по телефону со своим парнем. И тогда она сразу начинает меня доставать.

– Ты забыла перчатки, – сообщает она.

Вообще-то у нее получается: «Ты забыла перфятки». Она отказывается посещать логопеда и лечиться от шепелявости, хотя все одноклассники над ней смеются. Сестра утверждает, что ей нравится так говорить.

Я забираю у нее перчатки. Они кашемировые, и сестра наверняка перемазала их арахисовым маслом. Вечно она копается в банках с этой дрянью.

    Оценил книгу

    Где начало шоу, где конец?
    Лицемерием пестрит дворец!
    Не имея никаких границ
    Вереницей вьется серость лиц.

    Группа "Король и шут". Бал лицемеров.

    И только смерть её исправит. Так да?
    День сурка + Все умрут а я останусь + Донни Дарко = Прежде чем я упаду. Типо того, да?
    По ассоциациям, по выводам... Да фигня это всё! Банальность! В этой книге всё гораздо глубже! К чёрту ассоциации! Книга – жесть! Очень тяжёлая! Не такого я ожидал исходя из рецензий. Ну да ладно!

    По теме -

    Знаете, я ненавижу таких людей, как главная героиня и её КО. Выпивка, издевательство над другими, взаимная ложь, помешанность на престиже, эго размером планету Земля! Крашенные сучки, глянцевые дряни! Честное слово, мне дико хотелось, чтобы в самый первый раз на месте затюканного хорошего человека Джулиет Сихи, на вечеринку пришла кинговская Кэрри. И чтобы она размазала по стенам всех этих паскудных лицемерок и их быдловатых ублюдков. Вот очень хотелось!

    Главная героиня исправляется, понимает всё, становится лучше. Так да?
    А мне хочется сказать – поздно! Ты уже ничего не исправишь! Ты была сукой, а теперь ты мёртвая сука! И слава Богу! И все эти твои отчаянные попытки осознать – всё впустую. Тебя прижало – вот ты и стала такой хорошенькой. Как раньше тебя прижало – и ты стала дрянью. Ты слабачка! Продажная мразь, ходячий прогибон под внешними обстоятельствами!

    Но - кто без греха пусть кинет в неё камень . Ну же! Да в нас во всех куча слабостей! А моя слабость в том, что я всё это понаписал выше. Эта ярость. Это всё не правильно, я знаю. Эта книга подняла столько моего личного говна, я уж думал, что оно давно утонуло. Но закон физики – говно не тонет, его надо вылавливать! Любой человек, повторяю – любой заслуживает второго шанса. Пусть мизерного. Любой может стать лучше! Пусть после смерти. Но это важно, блин! Люди без греха существуют, но вот парадокс – они не кинут ни в кого камень . А сколько я их тут понакидал! – есть причина задуматься.

    И есть ли шанс у каждого стать лучше? Не после смерти, а сейчас? Даж не знаю на самом деле. А если и есть – то этот противный роман ступенька к этому становлению. И я бы сказал, что его надо включить в обязательное чтение в школах и универах. Но он слишком реалистичный, гадкий. Поэтому нет. Но ознакомиться с ним в частном порядке никогда не поздно.

    Что заставляет нас кидать камни? Через какую призму мы смотрим на мир? Правильно ли мы поступаем в жизни? Знаем ли мы, в каком мире живём? Знаем ли мы людей, с которыми общаемся? Правильно ли мы живём?
    Блин, да ведь смерть никому больше не даст такого шанса! Надо сейчас, дамы и господа! Сейчас надо начинать!
    А главная героиня – молодец! Она сделала то, что надо!
    Понимать надо людей, даже если они вам не нравятся… И понимать надо людей, которые вам нравятся… И мир вокруг надо понимать. Иначе фигня какая-то получится, а не жизнь...

    Оценил книгу

    Когда читала «Прежде чем я упаду» у меня было ощущение, что смотрю американский фильм из жизни подростков. Тут вам и четверка идеальных красоток, которым все завидуют, и популярный парень, по которому девочки сходят с ума, и забитая чудачка, в стиле а-ля «кэрри», и красавчик учитель, и парень безнадега, влюбленный в главную героиню.

    Вроде бы банально и ничего нового, Сэм рассказывает, что с ней происходило раньше и происходит сейчас. (Исповедь? Обожаю играть в исповедь. Расскажи мне о своих грехах!))))
    Но вот в предыдущих рецензиях Саманту и ее окружение заклеймили за травлю слабых, за гордыню и цинизм.

    Всегда кто-то смеется, и над кем-то смеются.

    А мы как видно забыли что, практически в каждом классе есть дети, которые становятся объектами насмешек, а иногда и открытых издевательств остальных учеников. К сожалению, подростки ищут популярности и самоутверждаются за счет более слабого. Я ни в коем случае не оправдываю Саманту за издевательства над Джулиет, но всегда ли мы с вами сами поступали хорошо? Если в слове «люди» допустить 18 ошибок, то получится «эгоистичные сволочи», только смысл не изменится. К сожалению это так.

    Но прежде чем вы начнёте тыкать пальцем, позвольте спросить: я правда совершила много зла? Такого зла, что заслужила смерти? Такого, что заслужила подобной смерти? Что, другие ничего похожего не делают? Что, вы сами ничего похожего не делаете? Подумайте об этом.

    Так же и в личных отношениях с Робом - Саманта практически убедила себя, что любит парня, только потому, что он популярен, а значит, встречаясь с ним, она получит одобрение со стороны ровесников. Кент, хороший добрый, но не имеет шансов, он же слишком обычный!
    Разве не стоит ее пожалеть? Мы понятия не имеем, что приходится испытывать на самом деле человеку, который все время обманывает самого себя. Думаю, это очень больно.

    Роб - моя первая любовь, по крайней мере первая настоящая любовь. В третьем классе я целовалась с Кентом Макфуллером, но это явно не считается, мы только обменялись колечками из одуванчиков и поиграли в мужа и жену.

    О чем же эта книга? Да о том, что люди постоянно ошибаются, что ошибаются абсолютно все – умные, красивые, правильные, и вы – один из них.

    Вы считаете, я была глупой? Наивной?
    Постарайтесь не судить. Не забывайте, что между мной и вами - никакой разницы.
    Мне тоже казалось, что я буду жить вечно.

    А потом наступают такие моменты, которые очень хочется исправить, а это уже невозможно и тогда мы задумываемся: "как бы я хотел вернуть время назад!"

    «Я начинаю тосковать по времени, когда верила, что мама может все исправить. Забавно, не правда ли? В детстве мечтаешь поскорее вырасти, а позже жалеешь, что не можешь снова стать ребенком»

    Какой же вывод?

    Замечай свои ошибки и признавай вину хотя бы перед самим собой. Попробуй хоть раз в жизни сделать то, что хочется… несмотря на всякие "но" и "а вдруг"… Не задумываясь, кто что подумает и кто что скажет…
    Это же твоя жизнь и ты имеешь право строить её такой, какой хочешь сам!

Лорен Оливер

Прежде чем я упаду

Незабвенной памяти Симона Эмиля Кнудсена II

Спасибо за прекрасные мгновения. Мне не хватает тебя

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, но у меня вышло иначе.

Если честно, мне всегда казалось, что все эти истории с последним мгновением, мысленным сканированием жизни звучат довольно зловеще. Кто старое помянет, тому глаз вон, как любит повторять моя мама. Я бы, например, лучше не вспоминала весь пятый класс (эпоху очков и розовых брекетов), и разве кому-нибудь захочется пережить заново первый день в промежуточной школе? А нудные семейные вылазки, бессмысленные уроки алгебры, менструальные спазмы и слюнявые поцелуи я и в первый-то раз с трудом вытерпела…

Хотя я бы не отказалась заново пережить лучшие мгновения: когда на вечере встречи выпускников мы с Робом Кокраном впервые обжимались посреди танцпола и все видели, что мы вместе; когда в мае мы с Линдси, Элоди и Элли напились и делали «снежных ангелов» { Чтобы получить «снежного ангела», нужно лечь спиной на снег и сдвигать и раздвигать руки и ноги. Получившийся отпечаток будет напоминать ангела в длинном одеянии и с крыльями. (Здесь и далее примечания переводчика.) }, оставляя здоровенные отпечатки на лужайке Элли; когда на вечеринке в честь моего шестнадцатилетия мы зажгли на заднем дворе сотню греющих свечей и танцевали на столе; когда на Хеллоуин мы с Линдси подшутили над Кларой Сьюз и за нами погнались копы, а мы так хохотали, что нас едва не вывернуло, - то, что я хотела бы запомнить, то, чем мне хотелось бы запомниться.

Но перед смертью я не думала о Робе или о каком-нибудь другом парне. Не думала о наших с подругами возмутительных выходках. Даже о семье не думала, или о том, как утренний свет окрашивает стены моей спальни в сливочный оттенок, или как пахнут в июле азалии за моим окном - корицей и медом .

Вместо этого я подумала о Вики Халлинан.

А именно о случае в четвертом классе, когда на физкультуре Линдси заявила перед всеми, что не возьмет Вики играть в «вышибалу». «Она слишком толстая, - выпалила Линдси, - в нее можно попасть с закрытыми глазами». Тогда еще я не дружила с Линдси, но она уже выдавала чертовски забавные фразы, и я засмеялась вместе со всеми, а лицо Вики стало пурпурным, подобно изнанке грозового облака.

Вот что я вспомнила в мгновение перед смертью, когда мне полагалось узнать нечто потрясающее о своем прошлом: запах лака и скрип наших кроссовок по полированному полу; тесноту моих полиэстровых шортов; гулкое эхо в большом, пустынном спортивном зале, как будто хохотало не двадцать пять человек, а намного больше. И лицо Вики.

Странно то, что я сто лет об этом не думала. И даже не догадывалась, что такое есть в моей памяти, если вы понимаете, о чем я. Не то чтобы Вики получила психологическую травму или типа того. Дети постоянно поддевают друг друга. Невелика важность. Всегда кто-то смеется и над кем-то смеются. Это происходит каждый день, в каждой школе, в каждом американском городке - и даже, по-моему, во всем мире. Весь смысл взросления - научиться оставаться среди тех, кто смеется.

На самом деле Вики была не такой уж толстой, просто у нее были по-детски пухлые щеки и животик, а перед средней школой она и вовсе похудела и выросла на три дюйма. Она даже подружилась с Линдси; они вместе играли в хоккей на траве и здоровались в коридорах. Как-то в девятом классе Вики устроила вечеринку, мы все здорово напились и хохотали что есть мочи, особенно Вики, пока ее лицо не стало почти таким же пурпурным, как много лет назад в спортивном зале.

Это была странность номер один.

Еще более странным было то, что мы только это и обсуждали - в смысле, как все будет перед смертью. Не помню, как мы перешли на эту тему, помню только, Элоди пожаловалась, что я всегда сижу рядом с водителем, и отказалась пристегнуть ремень; она перегнулась за айподом Линдси, хотя права диджея принадлежали мне. Я попыталась объяснить свою теорию предсмертных «лучших мгновений», и каждый начал предлагать подходящие варианты. Линдси, разумеется, пожелала еще раз узнать, что ее зачислили в Дьюк. Элли, которая, как обычно, жаловалась, что ей холодно, и угрожала умереть на месте от пневмонии, успела сообщить, что хочет целую вечность длить свою первую свиданку с Мэттом Уайльдом, и это никого не удивило. Линдси и Элоди курили, и через приоткрытые окна залетал ледяной дождь. Дорога была узкой и извилистой; по обе стороны деревья размахивали темными голыми ветвями, будто ветер пустил их в пляс.

Элоди поставила песню «Splinter» группы «Фэлласи», чтобы позлить Элли, возможно устав от ее нытья. Это была песня Элли с Мэттом, который бросил ее в сентябре. Элли назвала Элоди сукой, отстегнула ремень, наклонилась вперед и попыталась выхватить айпод. Линдси возмутилась, что кто-то ткнул ее локтем в шею; сигарета выпала у нее изо рта и приземлилась между ног. Громко ругаясь, Линдси стала смахивать пепел с подушки сиденья, Элоди и Элли дрались, а я пыталась помирить их, напоминая, как мы делали «снежных ангелов» в мае. Покрышки скользили по мокрой дороге, в автомобиле было полно сигаретного дыма, его клубы парили в салоне подобно привидениям.

А потом вдруг впереди вспыхнуло белое пламя. Линдси что-то завопила - я не разобрала слово, не то «тихо», не то «лихо», не то «ослиха», - и машина полетела с дороги прямо в черную пасть леса. Я услышала жуткий звук - скрежет железа по железу и звон стекла - и ощутила запах гари. Машина вдребезги. Я еще успела озадачиться вопросом, потушила Линдси сигарету или нет.

Затем из прошлого всплыло лицо Вики Халлинан, и вокруг закружился гулкий смех, переходящий в визг.

И после - ничего.

Понимаете, суть в том, что вы не знаете заранее. Не пробуждаетесь с дурным предчувствием. Не видите теней в ясный полдень. Забываете сказать родителям, что любите их, или, как в моем случае, вообще забываете с ними попрощаться.

Если вы похожи на меня, вы просыпаетесь за семь минут и сорок семь секунд до того, как за вами должна заехать лучшая подруга. Вы слишком переживаете, сколько роз получите в День Купидона, и потому успеваете только одеться, почистить зубы и взмолиться, чтобы косметичка оказалась на дне сумки и вы сумели накраситься в машине.

Если вы похожи на меня, ваш последний день начинается так…

Бип-бип! - кричит Линдси.

Пару недель назад моя мама наорала на нее за то, что она жмет на гудок в шесть пятьдесят пять каждое утро, и Линдси придумала этот трюк.

Иду! - откликаюсь я, хотя она прекрасно видит, как я вываливаюсь из передней двери, одновременно натягивая куртку и запихивая в сумку скоросшиватель.

В последний момент меня ловит Иззи, моя восьмилетняя сестра.

Что? - вихрем оборачиваюсь я.

У Иззи, как и положено младшей сестре, есть встроенный радар, с помощью которого она определяет, что я занята, опаздываю или болтаю по телефону со своим парнем. И тогда она сразу начинает меня доставать.

Ты забыла перчатки, - сообщает она.

Вообще-то у нее получается: «Ты забыла перфятки». Она отказывается посещать логопеда и лечиться от шепелявости, хотя все одноклассники над ней смеются. Сестра утверждает, что ей нравится так говорить.

Я забираю у нее перчатки. Они кашемировые, и сестра наверняка перемазала их арахисовым маслом. Вечно она копается в банках с этой дрянью.

Сколько можно повторять, Иззи? - Я тыкаю ее пальцем в лоб. - Не трогай мои вещи.

Она хихикает как идиотка, и я вынуждена затолкать ее в дом и закрыть дверь. Если дать ей волю, она будет таскаться за мной весь день как собачка.

Когда я наконец выметаюсь из дома, Линдси свешивается из окна Танка - это прозвище ее машины, огромного серебристого «рейнджровера». (Всякий раз, когда мы катаемся в нем, кто-нибудь обязательно произносит фразу: «Это не машина, а целый грузовик», а Линдси уверяет, что может столкнуться лоб в лоб со здоровенной фурой и не получить ни царапинки.) По-настоящему свои машины есть только у нее и у Элли. Машина Элли - миниатюрная черная «джетта», мы называем ее Крошкой. Иногда я одалживаю у мамы «аккорд»; бедняжке Элоди приходится довольствоваться старым желтовато-коричневым отцовским «фордом таурус», который уже почти не заводится.

Воздух ледяной и неподвижный. Небо светло-синее без единого пятнышка. Солнце только взошло, слабое и водянистое, как будто с трудом перевалило через горизонт и ленится умыться. Позже обещали метель, но кто знает.

Я забираюсь на пассажирское сиденье. Линдси уже курит и указывает сигаретой на кофе «Данкин донатс», купленный специально для меня.

Рогалики? - спрашиваю я.

На заднем сиденье.

С кунжутом?

Ясное дело.

Она трогается с подъездной дорожки и еще раз оглядывает меня.

Симпатичная юбка.

У тебя тоже.

Линдси кивает, принимая комплимент. На самом деле у нас одинаковые юбки. Два раза в год мы с Линдси, Элли и Элоди нарочно одеваемся одинаково: в День Купидона и в Пижамный день на Неделе школьного духа, потому что на прошлое Рождество купили чудесные комплекты в «Виктория сикрет». Мы три часа проспорили, розовые или красные наряды выбрать - Линдси терпеть не может розовый, а Элли только в нем и живет, - и наконец остановились на черных мини-юбках и топиках с красным мехом, которые откопали в распродажной корзине в «Нордстроме».